В России на сегодняшний день нет правил, ограничивающих доступ подзащитного к адвокату. Однако органы следствия применяют «контрмеры», позволяющие не допустить адвоката к его клиенту.

События 12 июня 2012 г., транслировавшиеся в прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы», поднимают один из важнейших профессиональных вопросов адвокатуры – право на свободный доступ доверителя к его адвокату. Фабула дела такова: адвокат Михайлова была вызвана к своему доверителю Навальному, у которого дома проводился обыск. У подъезда дома доверителя адвоката остановили два вооруженных человека, одетые в форму полиции. После того как адвокат предъявила удостоверение и ордер, они сообщили, что нужно вызвать «старшего» и отказались пропустить адвоката к доверителю. В результате адвокат не могла в течение полутора часов встретиться со своим подзащитным. Подобная же история повторилась в этот же день и с другим адвокатом по аналогичному делу – Г.М. Резником.
Приведенный случай иллюстрирует проблему более общую, чем присутствие адвоката во время обыска у доверителя, – это проблема допуска адвоката к его доверителю на стадии предварительного следствия.

История вопроса
Адвокатов в России стали допускать к доверителю на стадии предварительного следствия относительно недавно. В период расцвета отечественной адвокатуры – адвокатуры присяжной, вопрос об оказании юридической помощи лицу на стадии расследования был решен отрицательно. Устав уголовного судопроизводства участие защитника в досудебном производстве не предусматривал. Хотя на государственном уровне неоднократно предпринимались попытки добиться допуска защитника к участию в уголовном деле еще на стадии расследования, с правом присутствия на всех без исключения следственных действиях, с целью обращать внимание судебного следователя на все обстоятельства дела «могущие служить к оправданию обвиняемого». Данное предложение в 1864 г. было отклонено Государственным советом ввиду того, что «при предварительном следствии нет особого обвинителя, весьма трудно поставить защитника в надлежащие границы» (Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. СПб., 1886. С. 73). В дальнейшем предпринимались попытки обеспечить юридической помощью лицо, находящееся на стадии следствия, но они были безуспешны.

Мало что изменилось в этом вопросе до середины советского периода. Согласно уголовно-процессуальным кодексам РСФСР 1922 и 1923 гг. к участию на стадии расследования защитник не допускался. Впрочем, этот вопрос неоднократно становился предметом дискуссий, в ходе которых если и признавалась целесообразность участия защитника в расследовании, то в минимальном объеме. Отдельные авторы возражали против допуска защитника с момента предъявления обвинения: «Такое раннее допущение к участию в следственных действиях будет мешать следователю производить допросы свидетелей, очные ставки. При наличии же в деле нескольких обвиняемых и, значит, нескольких защитников нормальное ведение следствия станет просто невозможным» (Чельцов М.А. Советский уголовный процесс. М., 1975. С. 111). Наконец, в 1960 г. адвокат был допущен к участию в деле с момента предъявления обвинения (ст. 47 УПК РСФСР).

Следующим этапом развития института допуска к адвокату стало принятие Конституции РФ 1993 г. В этом нормативном акте, в ч. 2 ст. 48, был существенно расширен перечень случаев обязательного доступа лица к адвокату на стадии предварительного следствия. Помимо уже закрепленного в уголовно-процессуальном законодательстве права обвиняемого пользоваться помощью адвоката с момента предъявления обвинения, было закреплено право пользоваться такой же помощью для задержанного – с момента задержания и для заключенного под стражу с момента заключения.
Полный текст статьи читайте в печатной версии "АГ" № 12, 2012 г.