2025-й стал годом переворота в мировой экономике. Разговор о деглобализации и фрагментации мирового экономического пространства получил вполне осязаемое выражение в виде самой масштабной серии внешнеторговых пошлин.

Основную долю приняли на себя США, обложившись тарифами против большей части остального мира, но и другие страны вскоре вступили в игру. Зачем были введены пошлины и как они изменят мировую экономику — в итоговом материале "Известий".

Для современного человека, привыкшего к незыблемости открытых границ, свободного движения товаров и капитала, а также открытых границ, действия администрации Дональда Трампа выглядят аномалией. Однако с точки зрения всей истории США аномалией был как раз период с 1945 по 2016 год. Вплоть до Великой депрессии и Второй мировой войны Соединенные Штаты были одной из самых протекционистских стран мира. Высокие тарифы рассматривались отцами-основателями и последующими поколениями политиков не только как способ защиты молодой промышленности от британских конкурентов, но и как основной источник пополнения федерального бюджета (до введения подоходного налога).

Смена парадигмы произошла в середине XX века, когда США, обладая подавляющим промышленным превосходством, открыли свои рынки в обмен на геополитическую лояльность союзников. Эта система работала десятилетиями, но к 2020-м годам привела к накоплению колоссальных дисбалансов. Хронический дефицит торгового баланса США ($918 млрд в 2024 году) и деиндустриализация Ржавого пояса создали запрос на смену курса. В 2025 году маятник качнулся обратно.

Тень Мак-Кинли

Дональд Трамп никогда не скрывал своих взглядов. Еще в 1980-е годы он критиковал торговую политику Японии, а в 2016-м сделал протекционизм основой своей платформы. Вернувшись в овальный кабинет, он лишь продолжил то, что начал в первый срок, но куда с большим размахом.

Трамп неоднократно ссылался на Уильяма Мак-Кинли, 25-го президента США, который в 1890 году, будучи конгрессменом, стал автором знаменитого тарифного акта, поднявшего средние пошлины почти до 50%. Для нынешнего хозяина Белого дома тариф стал универсальным инструментом на все случаи жизни. Он служит и средством пополнения казны, и дубиной для переговоров, и способом вернуть производства домой.

В 2025 году эта философия воплотилась в универсальном базовом тарифе (от 10% до 20% для большинства стран) и заградительных пошлинах для Китая (60% и выше). Понятия "экономической безопасности" и "честной сделки" перевесили аргументы о сравнительных преимуществах экономик.

Ресурсный гамбит Пекина

Центральным событием года стала эскалация торговой войны с Китаем. Вашингтон, как и обещал, ввел 60-процентные тарифы на широкий спектр китайских товаров, фактически пытаясь вычеркнуть КНР из цепочек поставок американского рынка. Это привело к драматическому падению прямого товарооборота. С каждой эскалацией процент пошлин поднимался всё выше.

Однако Пекин, наученный опытом 2018–2019 годов, подготовил асимметричный ответ. Китай не стал зеркально повышать пошлины на американскую сою или Boeing, хотя и там были ограничения, а ударил в самое больное место — по сырьевой базе высокотехнологичной промышленности. Используя свою фактическую монополию на рынке редкоземельных элементов, а также галлия, германия и сурьмы, КНР ввела жесткие экспортные ограничения.

К середине года стало очевидно, что без китайского сырья и технологий первичной переработки американский ВПК и сектор "зеленой энергетики" встанут. Производство современных чипов, радаров, электромоторов для военной техники оказалось под угрозой. Лоббистские усилия Пентагона и технологических гигантов вынудили Белый дом пойти на тактическое отступление. Был создан сложный механизм исключений для критически важных минералов, что позволило и Пекину, и Вашингтону сохранить лицо и рычаги влияния. Средний тариф для китайской продукции в США составил 32%, что тоже много, но существенно меньше, чем цифры, которые назывались в середине года. Сейчас потребительский рынок США для Китая наполовину закрыт, но промышленные цепочки в стратегических секторах разорвать не удалось. В торговой войне взят перерыв — по крайней мере на время, пока США не раскрутят производство собственных редкоземов.

Капитуляция Брюсселя

Если с Китаем идет война на истощение, то на западном фронте США добились больших успехов. Введение тарифов против Евросоюза, Канады и Мексики вызвало панику в столицах союзников. Канада и Мексика, чьи экономики интегрированы с американской в рамках договора USMCA, после серии нервных переговоров согласились на пересмотр условий соглашения и ужесточение контроля за китайским транзитом, чтобы избежать худшего сценария. Примерно 85% торговли указанных стран с Америкой сейчас вновь идет беспошлинно.

С Евросоюзом ситуация развивалась драматичнее. Брюссель изначально грозил жесткими ответными мерами, подготовив списки американских товаров для контрсанкций. Однако экономическая реальность 2025 года сыграла против Европы. Германия, находящаяся в глубоком структурном кризисе, и Франция, страдающая от бюджетного дефицита, не могли позволить себе потерю американского рынка — единственного, который показывал рост спроса.

В итоге Евросоюз фактически капитулировал. Было заключено соглашение об "управляемой торговле", в рамках которого ЕС обязался закупать определенные объемы американского СПГ и сельскохозяйственной продукции, а также синхронизировать свои тарифы против Китая с американскими. Брюссель сохранил доступ к рынку США, но ценой потери части экономического суверенитета. Кроме того, ставка импортных пошлин для европейских товаров осталась на уровне 15%.

А вот Бразилии удалось достичь более или менее приемлемых условий: большая часть ее продукции подпадает под 40-процентные пошлины при торговле с США, но кофе и ряд других сельскохозяйственных товаров под эти условия не подпадают.

День закрытых дверей

Действия США запустили глобальную волну протекционизма, не связанную напрямую с Вашингтоном. Осознав, что китайские товары, вытесненные с американского рынка, хлынут в другие регионы, правительства по всему миру начали возводить собственные барьеры.

Евросоюз еще до финальной сделки с США ввел заградительные пошлины на китайские электромобили (до 45%), опасаясь краха своего автопрома. Турция, Индия, Бразилия и даже страны Юго-Восточной Азии (Индонезия, Таиланд) в течение года повышали тарифы на китайскую сталь, химию и потребительские товары. Мировая торговля начала фрагментироваться на региональные блоки, окруженные тарифными стенами. Концепция глобального рынка с едиными правилами ВТО в 2025 году окончательно утратила актуальность.

Инфляционный парадокс

Самым неожиданным итогом года стала макроэкономическая реакция в самих США. Большинство академических экономистов и аналитиков Уолл-стрит предрекали, что массированные тарифы приведут к резкому скачку инфляции, аналогичному кризису 1970-х годов. Логика была проста: импортеры переложат расходы на потребителей.

Однако этого не произошло. Инфляция в США к концу 2025 года осталась в рамках контролируемых значений (около 3–3,5%), хотя и выше целевых показателей ФРС. Почему апокалиптические прогнозы не сбылись?

Во-первых, сработал валютный фактор. Введение тарифов и рост доходности американских облигаций привели к мощному укреплению доллара. Это сделало импорт из стран, не попавших под самые жесткие ограничения, дешевле, частично компенсировав эффект пошлин. Во-вторых, китайские экспортеры, теряющие рынки, пошли на беспрецедентное снижение отпускных цен и девальвацию юаня, взяв часть тарифной нагрузки на себя. В-третьих, американские ритейлеры, столкнувшись с ограниченным спросом, были вынуждены сокращать собственную маржу, а не повышать цены.

Более того, к концу года в экспертном сообществе укрепилось мнение, что тарифы в нынешних условиях могут быть дефляционным фактором. Они выступают как налог на потребление, изымая ликвидность из экономики и снижая реальный спрос. Разрыв цепочек поставок и неопределенность привели к сокращению инвестиций и замедлению глобального роста, что давит на цены сырьевых товаров (нефть, медь).

Главным пострадавшим в этой схеме оказались не США, а Евросоюз. Экспортно ориентированная модель экономики ЕС, лишенная дешевых российских энергоносителей и теперь столкнувшаяся с барьерами на рынках США и Китая из-за замедления последнего, погрузилась в стагнацию. Европа платит цену за чужую торговую войну.

Судьбы в руках судей

Несмотря на кажущийся триумф протекционистской политики, администрация Трампа столкнулась с серьезными рисками. В Верховном суде США рассматривается иск коалиции импортеров и торговых ассоциаций, оспаривающих законность введения столь масштабных пошлин.

Истцы указывают, что президентские полномочия в рамках Закона о расширении торговли 1962 года и Закона о международных чрезвычайных экономических полномочиях (IEEPA) предполагают точечные меры в ответ на конкретные угрозы национальной безопасности. Использование этих механизмов для введения универсальных тарифов против всех стран без разбора может быть признано превышением полномочий.

Если Верховный суд, в котором доминируют консерваторы, приверженные букве закона (текстуалисты), примет сторону бизнеса, это станет фиаско исторического масштаба. Казне придется вернуть импортерам сотни миллиардов долларов уже уплаченных пошлин, что пробьет гигантскую дыру в бюджете.

Впрочем, у Белого дома есть план "Б". Трамп уже дал понять, что в случае негативного вердикта он обратится к конгрессу, где республиканское большинство готово легализовать тарифы задним числом через законодательные акты, например приняв закон о "Взаимной торговле".

Против течения

Парадоксально, но направление движения российской внешней торговли в последний год было скорее противоположным. Нашей стране угрожают в основном не пошлины, а санкции, которые снизили движение товаров и услуг по прежде приоритетным направлением до минимума. В условиях половинчатой блокады и бесконечных санкционных пакетов России не осталось ничего другого, как расширять партнерство с теми странами, что не присоединяются к санкциям и пытаются избежать их последствий.

В прошлом году ЕАЭС заключил две важные сделки — с ОАЭ и Индонезией, существенно снизив торговые барьеры для обеих стран. Но еще важнее текущие переговоры с Индией. Четвертая экономика мира — крайне перспективный рынок, а также потенциальный источник дешевых товаров, которые Россия в нужном объеме производить не может. Учитывая прогресс переговоров, вероятность, что соглашение будет заключено в 2026 году, является довольно высокой.

08 января 2026, Известия