ВС РФ подтвердил, что завладение имуществом, оставленным на непродолжительное время собственником в общественном месте, является кражей, а не находкой

Адвокаты отметили, что вынесенный Верховным Судом судебный акт касается исконной проблемы уголовного права в части правильного определения предмета хищения. 

Приговором Сегежского городского суда Республики Карелия Г. осуждена по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ за кражу мобильного телефона с картой памяти общей стоимостью 21 400 руб. Ей было назначено наказание в виде 100 часов обязательных работ. Апелляционным постановлением Верховного Суда Республики Карелия и постановлением Президиума Верховного Суда Республики Карелия приговор оставлен без изменения. 

В кассационной жалобе адвокат осужденной просила приговор и последующие судебные решения в отношении Г. отменить, а уголовное дело прекратить в связи с отсутствием в ее действиях состава преступления, поскольку мобильный телефон был не похищен, а найден в общественном месте – в холле поликлиники. По мнению адвоката, прямого умысла, направленного на завладение чужим имуществом, у ее подзащитной не было, активных действий по изъятию телефона из владения потерпевшего она не предпринимала, найденным телефоном не распоряжалась, а добровольно выдала, когда к ней обратились по этому поводу. 

Проверив материалы дела и обсудив заявленные доводы, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ не нашла оснований для отмены судебных решений. В обоснование Судебная коллегия привела следующие доводы. 

Судебная коллегия указала: в ходе рассмотрения дела нижестоящими судами установлено, что телефон потерпевшего не был утерян, а был оставлен им совместно с другими вещами в помещении поликлиники в известном собственнику месте, причем он отлучался на непродолжительное время, а после обнаружения пропажи попытался дозвониться на свой номер. В то же время из показаний осужденной очевидно – она осознавала, что телефон имеет владельца, которого рядом нет, но при этом не отвечала на звонки, а затем и вовсе избавилась от сим-карты. 

С учетом изложенных обстоятельств ВС РФ сделал вывод о несостоятельности доводов адвоката об отсутствии в действиях ее подзащитной состава преступления и что в данном случае имеет место находка. Таким образом, действия Г. правильно квалифицированы судами как тайное хищение чужого имущества с причинением значительного ущерба, и назначенное ей наказание является справедливым. 

Комментируя судебный акт, адвокат Евгений Москаленко подчеркнул, что сам факт отсутствия владельца рядом с вещью не имеет значения для оправдания подсудимой или квалификации деяния как преступного, поскольку владельцы не обязаны непременно вести наблюдение за своей собственностью. 

«В данном случае значение будет иметь понятие чужого имущества, то есть имело ли оно владельца и осознавал ли данное обстоятельство подсудимый. В Уголовном кодексе РФ понятие чужой вещи не раскрывается, поэтому тут следует прибегнуть к Гражданскому кодексу РФ», – указал он. 

Адвокат АБ «Ковалёв, Рязанцев и партнеры» Михаил Кириенко согласился с тем, что  решение Суда касается исконной проблемы уголовного права в части правильного определения предмета хищения. «С позиции теории уголовного права и положений ст. 158 УК РФ предмет кражи всегда составляет чужое имущество. Переход права собственности на найденную вещь возможен, и это можно считать легальным только тогда, когда нашедший вещь выполнил обязанность, предусмотренную ст. 227 ГК РФ, заявил об этом в органы полиции, орган местного самоуправления или же владельцу помещения или транспорта, где найдена вещь, и собственник вещи не найден или сам не заявил о своем праве на вещь в течение шести месяцев с момента подачи заявления о находке. Тогда ст. 228 ГК РФ прямо говорит, что нашедший приобретает право собственности», – пояснил эксперт. 

Евгений Москаленко добавил: если в ходе следствия не доказано, что у подсудимой имелись основания полагать, что вещь бесхозяйная, и при этом отсутствовала возможность сдать ее собственнику помещения, в котором она находилась, то привлечение к уголовной ответственности незаконно. Если же телефон действительно имел рабочее состояние, список контактов, сим-карту и был обнаружен в помещении, то подсудимая осознавала, что забирает чужую вещь, и привлечение к уголовной ответственности обоснованно. 

А Михаил Кириенко также указал, что, исходя из представленной в судебном акте информации, хищение все-таки имело место: телефон был оставлен с другими вещами, которые не были взяты, заявлений о находке не было, была заменена сим-карта и совершен ряд других действий, опровергающих природу находки.
05.07.2017 «АГ», Светлана Рогоцкая